Херсонес

Почему китайские цензоры запретили Винни-Пуха?

Китайские интернет-цензоры запретили упоминать Винни-Пуха. Казалось бы, что крамольного может быть в плюшевом медведе с опилками в голове? Просто это яркий пример того, как китайские блогеры ловко обходят ограничения, вводимые китайскими властями. https://www.bbc.com/russian/news-40619595

Сможет ли Путин победить ФБК?


Прежде чем перейти к ответу на вопрос из заголовка, нужно установить неявное предположение, заключенное в этом вопросе. А именно, что это Путин, а никто другой, борется с ФБК. С каждой волной массовых репрессий против фонда и его сотрудников, становится все более очевидным, что борьба с ФБК – это личный проект Путина. Почему я в этом так уверен? К атакам против ФБК привлечены огромные ресурсы из разных министерств и ведомств. Для организации массовых обысков по всей стране нужно привлечь сотни сотрудников МВД и ФСБ, а также судов (для выдачи санкций). Организацией пожертвований с иностранных счетов псевдо-жертвователей занимаются сотрудники других ведомств – либо коллеги Петрова и Боширова по ГРУ, либо еще какие-то нелегальные резиденты других ведомств. Иностранным агентом ФБК признал Минюст, а это уже совсем другой уровень подчинения (правительство), в отличие от спецслужб. А идею проверить ФБК и Навального на причастность к иностранным агентам подал Жириновский с трибуны Госдумы, и спикер Госдумы Володин тут же эту идею поддержал, выдав соответствующее поручение думской комиссии по расследованию вмешательства в дела России извне. Все эти органы государственной власти действуют слаженно. Как только кто-то дает пас, соответствующая сторона этот пас тут же принимает. Ни на каком этапе не возникает заминок или вопросов. Вся государственная машина в своих действиях по разгрому ФБК работает, как часы. В России есть только один человек, который может дать указания, обязательные к исполнению МВД, ФСБ, судами, Минюстом, Госдуме и прочим органам власти (не по Конституции, конечно, а в реальности) – это Владимир Путин. Никто, кроме него, таких массовых и слаженных репрессий против ФБК организовать не смог бы.

Борьбу Путина с Навальным и ФБК можно условно разделить на два этапа. Первый этап начался после протестов 2011-2012 гг. Уже тогда было понятно, что общество предъявляет вполне конкретный запрос на перемены, и Навальный является одним из ярких лидеров этой части общества. Тактику первого этапа можно охарактеризовать как цепочку мелких жульничеств и провокаций, с избежанием публичных открытых столкновений. У вас есть повестка? Без проблем, идите на выборы и в них участвуйте. Ах, не можете собрать подписи? Ну что же вы так, как обзаведётесь нужным количеством сторонников, попробуйте еще раз, мы же не можем пускать всех маргиналов на выборы. Хотите зарегистрировать партию, а вам Минюст отказал? Ну что же вы столько ошибок в документах наделали? Наймите нормальных юристов, выучите законы, уложитесь наконец-то в отведенные законом сроки, и мы обязательно вашу партию зарегистрируем. Навальный хочет участвовать в выборах? Без проблем, вот наступит 2029 г., пусть участвует, кто же ему не дает? А не надо было лес воровать. Лес - наше богатство. В конце концов, на Навальном же свет не сошелся, в России есть 140 млн человек, выдвигайте, кого хотите.

До 2019 г. эта тактика мелких пакостей работала вполне успешно. Несмотря на то, что каждая пакость при детальном рассмотрении и анализе выглядела не очень достойно, тем не менее, сама по себе в отдельности ни одна из них не представляла собой «ужас-ужас». В конце концов, не регистрируют вам партию, есть же Парнас, Яблоко – выдвигайтесь от них, вам шашечки или ехать? Не пускают Навального в президенты? Выдвинете другого. Не хотите? Мы сами вам поможем, вот вам Собчак, чем не демократический кандидат? И аналогичные аргументы выдвигались по каждой такой мелкой пакости, которую творили власти. И хотя если сложить вместе все этим мелкие пакости, становится очевидным, что это бесконечная стена из мелких пакостей, которую прошибить невозможно, тем не менее, в глазах массового обывателя это все-таки был не лес из мелких пакостей, а каждая пакость в отдельности. И по поводу каждой шли отчаянные дебаты либеральных мыслителей, как эту или иную пакость все-таки преодолеть и обойти. Тем самым власть выигрывала время, за этими обсуждениями терялась общая картина, оппозиция в очередной раз переругивалась, и власти продолжали свои нехитрые разводки.

Однако в 2019 г. эта тактика начала давать сбой. Оппозиция тоже не стояла на месте, и в конце концов научилась преодолевать многие из пакостей, которые власти использовали много лет. Вы выдвинули запредельный подписной барьер и проверяете подписи по своим базам? Мы напряглись, собрали это количество подписей, причем оформили их по правилам вашей иезуитской каллиграфии и вдобавок проверили подписи по всем возможным базам. Не пускаете Навального на выборы? Есть еще ряд достойных людей, которые за последние годы стали яркими политиками, и мы их выдвинем на выборы. Не пускаете наших людей по беспределу на выборы, несмотря на то, то они собрали все ваше адское число подписей? Мы все равно не дадим вашим избраться, призвав наших сторонников участвовать в «Умном голосовании». То есть к лету 2019 г. стало очевидным, что оппозиция научилась наносить громкие поражения властям даже в условиях, когда власти пишут правила игры, сами же их контролируют и сами же подсчитывают результат. Также стало понятно, что поражение это носит системный характер, даже если придумать какие-то новые уловки и хитрости. Это все равно уже глобально позиции властей не улучшит. Оппозиция научилась координировать протестный электорат и придумала, как оперативно перенаправлять протестную энергию в зависимости от постоянно меняющейся политической конъюнктуры.

Символом этой победы оппозиции лета-осени 2019 г. стали ФБК и Алексей Навальный. Так как запас мелких пакостей по борьбе с ними был полностью исчерпан, Путин перешел к масштабным атакам в лоб. Хотя для кого-то это может выглядеть как проявление силы (все-таки сотни следователей, бравые мужчины с автоматами и в масках, раскуроченные двери, запуганные бабушки и прочие родственники), но на самом деле это свидетельство слабости властей. Во-первых, это значит, что они проиграли идеологическую борьбу. Весь этот дискурс про «участвуйте в выборах» можно отбросить. Путин признал, что не может победить оппозицию ни в честной, ни в нечестной борьбе. Единственное, что ему осталось, - это физическая ликвидация конкурирующей политической организации. Во-вторых, это значит, что власти не понимают системных причин своего проигрыша. Что дают бесконечные обыски ФБК? В основном это конфискация финансовых средств, компьютерной техники и запугивание сотрудников. Но это не компьютеры создают проблемы Путина, и даже не несколько десятков миллионов рублей, которые лежат на счетах ФБК. Эта техника и финансовые средства, как это ни пафосно звучит, -просто индикатор народной поддержки. Пока она есть, можно у ФБК ежедневно отбирать всю технику и арестовывать все деньги, народ найдет способ поддержать близких им по духу людей. Основной актив ФБК – это сотни тысяч сторонников, и никакие аресты техники и денег не могут подорвать эту базу. Скорее, наоборот, после таких действий она будет только расти. Ведь даже умеренно настроенные протестные граждане, наблюдая за беспределом властей, скорее, примут решение поддержать тех, кого власть так отчаянно громит, игнорируя любые правила и законы.

Итого, результатом государственного терроризма против ФБК и Навального будет, скорее, не ликвидация организации, а ее видоизменение. Возможно, вскоре уже не будет каких-то постоянных офисов (в чем смысл оборудовать офис, если его ежедневно грабят), не будет формального юридического лица, возможно, основной расчетной валютой станет не рубль, а биткойн. Возможны еще какие-то изменения. Но что можно с уверенностью утверждать, что масштабные атаки государства не нанесут никакого урона ее основному ресурсу – доверию и поддержке сотен тысяч сторонников. Можно также ожидать, что эта поддержка (а значит, и располагаемые ФБК ресурсы) будут постоянно расти, а значит, и на дальнейших выборах власти будут получать все более и более болезненные поражения. Но новых средств борьбы с ФБК у властей в запасе уже не будет. Сейчас они расстреливают уже последние свои патроны.

я я

Очень познавательно. Эти карты позволят вам увидеть настоящие размеры стран мира

Эти карты позволят вам увидеть настоящие размеры стран мира

Причина, по которой некоторые страны выглядят на карте больше или меньше других, заключается в применении проекции Меркатора. Нанести трехмерную планету на плоскую карту было чем-то вроде вызова для пионеров современной картографии, и фламандский географ Герард Меркатор изобрел способ справиться с этой задачей.

Эти карты позволят вам увидеть настоящие размеры стран мира

Collapse )
avmalgin

Дело Павла Устинова в двух видео

12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА

http://old.litrossia.ru/2013/41/08347.html


Архив : №41. 11.10.2013
МОСКОВСКИЕ БАРАНКИ И ОДЕССКИЕ БУБЛИКИ

КТО НАПИСАЛ «12 СТУЛЬЕВ»

Я это сделал не в интересах истины, а в интересах правды.
«Золотой телёнок»

Разоблачение талантливой мистификации всегда вызывает интерес; если к тому же это мистификация вокруг достаточно известного художественного произведения – интерес оказывается общим. Что же говорить о том, какой взрыв интереса вызовет предлагаемая здесь информация: романы «12 стульев» и «Золотой телёнок» на самом деле написаны Булгаковым?! Предвижу первую реакцию большинства читателей: да ладно, это хорошая шутка, но не морочьте нам голову!


Должен признаться, что, пусть не так категорично, но всё же недоверчиво отреагировал и я на звонок Ирины Амлински, автора книги «12 стульев от Михаила Булгакова» (Берлин, 2013). Хотя степень моего скепсиса была достаточно высокой, я более или менее подготовлен к восприятию даже столь неожиданной информации, будучи хорошо знаком с литературными мистификациями Шекспира, Стерна, Пушкина. Кроме того, я знаю, что и Булгаков был гениальным мистификатором и что его литературные мистификации до сих пор прочтены лишь единичными читателями, а их исследования А.Н. Барковым и П.Б. Маслаком практически не освоены нашим литературоведением. Но эти два огромных романа?..
Разумеется, дело не только в объёме – хотя и в объёме тоже. Скрыть такую грандиозную мистификацию непросто. Но это только первое, что приходит на ум; стоит предположить, что и в самом деле имела место литературная мистификация, как сразу же возникает множество вопросов:
Зачем эта мистификация понадобилась Булгакову? Кто принимал в ней участие, кроме Булгакова, Ильфа и Петрова? Откуда взялся стиль «12 стульев» (в дальнейшем, говоря о «12 стульях» я буду подразумевать оба романа), так отличающийся от стиля вещей Ильфа и Петрова, написанных до этого романа? Откуда взялся Остап Бендер и другие главные герои? Каким образом удалось Булгакову написать «12 стульев» и «Золотого телёнка» в разные годы так, что это не было замечено женой (Л.Е. Белозёрской)? Или она была посвящена в мистификацию и, наравне с Петровым и Ильфом, честно промолчала до самой смерти? Как быть с воспоминаниями о том, что Ильф и Петров писали «12 стульев» вечерами и ночи напролёт? И, наконец, как согласовать мировоззрение участвовавших в мистификации писателей? Булгаков был непримиримым антисоветчиком и в этом смысле никогда себе не изменял, а Ильф и Петров были вполне советскими писателями – и в этом вроде бы тоже были неизменны. Между тем, при всей сущностной антисоветскости этих двух романов, в них присутствует и некий советский элемент, для Булгакова совершенно неприемлемый.
Правда, на последний вопрос мне ответить было достаточно просто, поскольку я знаю, какими приёмами пользовался Булгаков-мистификатор, чтобы сказать, что думал, и не быть обвинённым в «белогвардейщине», – но и без этого вопросов, требовавших ответа, хватало. Я предложил Амлински прислать книгу.
По мере вчитывания мой скепсис стал таять с опережающей чтение быстротой. Огромное количество приведённых Амлински цитат со следами участия в текстах Булгакова заставили меня признать: у этих романов было как минимум три автора, а не два. Но и здесь я сам же нашёл контраргумент: да, это так, но ведь они работали – и как раз в то время – в одной редакции (московской газеты «Гудок»), можно сказать, сидели за одним столом, без конца перебрасывались шутками и остротами, делились замыслами. К тому же Булгаков был человеком щедрым, он многое мог подарить – и, вероятно, дарил.
Но многое – это не всё. А из книги Амлински выходило, что эти тексты не могли быть написаны ни в подобном соавторстве, ни в каком бы то ни было ещё. Она «пропахала» все произведения Булгакова (в том числе – редакции глав, не вошедших в окончательный текст «Мастера и Маргариты», «12 стульев» и «Золотого телёнка»), все произведения Ильфа и Петрова и все воспоминания о них – обо всех троих. Проанализировав тексты по множеству «сечений», она обнаружила, что в этих двух романах имеют место поразительно похожие по структуре и словарю описания сходных сцен, имеющихся и в произведениях Булгакова, написанных до описываемых романов (сцены вербовки на военное сопротивление, сцены убийства, сцены потопа в квартире, описания многоквартирного дома, одалживания одежды и т.д. и т.п.); что главные образы «12 стульев» перекочевали туда из прежних произведений Булгакова; что стиль прозы романов – тот же, что и в написанных Булгаковым до и после произведениях; и что дилогия буквально пропитана фактами из его биографии и случаями из его жизни, его привычками и пристрастиями, приметами обликов и характеров его друзей и знакомых и маршрутами его передвижений. Причём всё это таким образом использовано и включено в плоть прозы, что речи о совместной работе над ней идти не может. Так вместе не пишут. Так мог писать только сам Михаил Булгаков. Но не Ильф и Петров.
Но в таком случае нам следует отвлечься от этих хотя и множественных, но частностей и попытаться ответить на вопросы, заданные в начале статьи. И начинать следует, конечно же, со стиля. Амлински, например, приводит две фразы – из «12 стульев» и «Мастера и Маргариты»:
«В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошёл молодой человек лет двадцати восьми». («12 стульев»)
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана…» («Мастер и Маргарита»)
Да, действительно, музыка, ритм этих двух фраз практически совпадает – но по одной фразе судить нельзя, даже понимая, что такое совпадение не может быть случайным. А вот если продолжить этот начатый Амлински анализ ритма прозы «12 стульев» и «Мастера», то нетрудно убедиться, что и вокруг этих фраз в тех же местах обоих романов ритм – с небольшими вариациями – тот же.
Но сюда прекрасно ложится и ещё одна фраза – из романа «Золотой телёнок», – которой, как и в двух предыдущих случаях, повествователь впервые знакомит читателя с новым героем:
«Человек без шляпы, в серых парусиновых брюках, кожаных сандалиях, надетых по-монашески на босу ногу, и белой сорочке без воротничка, пригнув голову, вышел из низенькой калитки дома номер шестнадцать».
Более того, в прозе и «Мастера», и «12 стульев» постоянно имеют место аналогичные по звучанию, «длинные» периоды, перемежающиеся короткими фразами, и ритмическая основа её в обоих случаях идентична. (Разумеется, речь идёт о прозе повествования, а не о диалогах.) Но ритм прозы индивидуален, если не заимствован. Мне могут возразить: «Мастер и Маргарита» написан после «12 стульев». Тем более! Если мы признаем это поразительное ритмическое сходство, но не согласимся с тем, что «12 стульев» написаны Булгаковым, нам придётся признать Булгакова эпигоном Ильфа и Петрова! И, наконец, Ильф и Петров во всех своих произведениях до «12 стульев» и «Золотого телёнка» писали совершенно другим, «рубленым» стилем, характерным даже не столько именно для них, сколько вообще для советской прозы 1920-х – короткими предложениями (пресловутый «метельный» стиль»).
Перейдём к главному герою.



«Последовательно, из произведения в произведение (Булгакова – В.К.), мы встречаем образ Остапа Бендера, – пишет Амлински. – Это ловкий, авантюрный, неглупый, обаятельный и симпатичный жулик, …не лишённый актёрских способностей, достаточно эрудированный, способный к месту сказать пару французских, реже – немецких слов, быстро принимающий решения в затруднительных ситуациях, карточный игрок, балагур, находящий со всеми общий язык, старающийся взять от жизни по максимуму и владеющий способностью подчинять своему влиянию разных людей, …который приживается в любой среде и меняет от произведения к произведению лишь фамилию и имя, оставаясь верным своему создателю Булгакову, – тогда как образа героя, схожего с Остапом нет ни в одном произведении Ильфа и Петрова. Близнецы-братья Остапа – Аметистов (пьеса «Зойкина квартира»), рождённый до Бендера, и Жорж Милославский (пьеса «Иван Васильевич»), созданный после Остапа». И, как она показывает в дальнейшем, в большой степени – Чарнота из пьесы «Бег», а В.Лосев, кроме Аметистова и Милославского, включает в эту галерею ещё и Коровьева из «Мастера и Маргариты».
Интересно, что, независимо от Амлински, практически те же черты сходства между Остапом Бендером и Аметистовым выявил и изложил в Интернете в статье «12 стульев из «Зойкиной квартиры» А.Б.Левин. Я не сомневаюсь в том, что исследовательница и сама обнаружила то, что заметил и описал Левин (она знакома с этой публикацией и ссылается на неё), но дело здесь не в том, «кто первый кукарекнул». Важно, что, в случае состоявшейся литературной мистификации и сложившейся в связи с этим непростой литературоведческой ситуацией, Амлински приобрела неожиданного и наблюдательного союзника (полностью текст его статьи можно найти по адресу ).
«Приведённые… многочисленные совпадения исключают, как мне кажется, их случайность, – пишет Левин. – Если принять, что каждое из отмеченных совпадений независимо от остальных, а вероятность каждого (заведомо завышенная) составляет одну вторую, то вероятность их одновременного появления в дилогии лежит между одной миллионной и одной десятимиллионной. Всех русских романов во много тысяч раз меньше, чем нужно для случайного появления такой последовательности совпадений. В то же время установить причины возникновения каждого из этих совпадений через полвека после смерти всех трёх авторов вряд ли возможно».
Замечательно, что Левин применяет в рассуждении вероятностный подход: в самом деле, с учётом и множества других сходств, которые обнаружены Амлински, случайность такого количества совпадений столь ничтожно мала, что просто не может быть принята во внимание. Вместе с тем вызывает возражение последнее предложение процитированного здесь абзаца из его статьи, никак не следующее из предыдущего. Именно очевидная неслучайность этих совпадений и должна была рано или поздно заставить кого-нибудь заняться расследованием их причины, невзирая на «срок давности». Таким исследователем и стала Ирина Амлински.
Итак, похоже, действительно имела место литературная мистификация, и автором «12 стульев» и «Золотого телёнка» был Михаил Булгаков. В связи с этим нам предстоит ответить на главный вопрос: кому и зачем понадобилась эта мистификация. Но прежде чем отвечать на него, следует задать другой: а не оставил ли нам Булгаков какого-нибудь намёка, какого-нибудь «ключика», который помог бы нам на этот вопрос ответить? Ведь зная Булгакова, мы понимаем, что он просто не мог не дать нам такой подсказки, если он и в самом деле осуществил эту мистификацию. Похоже, Амлински этот ключик нашла:
«Самое интересное послание будущим читателям, – пишет Амлински, – автор оставил в начале повествования романа «12 стульев», в котором он называет причину «передачи» своего таланта и авторства Ильфу и Петрову»:
«…Лазурная вывеска «Одесская бубличная артель – Московские баранки». На вывеске был изображён молодой человек в галстуке и коротких французских брюках. Он держал в одной, вывернутой наизнанку руке сказочный рог изобилия, из которого лавиной валили охряные московские баранки, выдававшиеся по нужде и за одесские бублики. При этом молодой человек сладострастно улыбался».
Расшифруем булгаковское послание. «Одесская бубличная артель» – фельетонисты-одесситы Катаев, Ильф и Петров; «Московские баранки» – фельетонист Булгаков, который любил стильно одеваться. «Сказочный рог изобилия» характеризует булгаковскую скоропись: он легко и быстро писал фельетоны – а «12 стульев» и является, по существу, большим фельетоном, или, точнее, романом в фельетонах. «Вывернутая наизнанку рука» (как необычно, странно сказано, привлекая к сказанному внимание!) – булгаковский мистификационный приём скрытнописи, когда роль повествователя передаётся антагонисту. В нашем случае Булгаков делает повествователем некого советского фельетониста, который и произносит в «12 стульях» слова: «Сокровище осталось. Оно было сохранено и даже увеличилось. Его можно было потрогать руками, но нельзя было унести. Оно перешло на службу другим людям»; а в «Золотом телёнке» скажет: «Настоящая жизнь пролетела мимо, радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями». Немудрено, что Ильф и Петров без каких-либо опасений поставили на обложку свои имена.
«Московские баранки, выдававшиеся по нужде и за одесские бублики»: Булгаков пошёл на вынужденную мистификацию, согласившись выдать свой роман за написанный Ильфом и Петровым. «Молодой человек сладострастно улыбался» – ну, что ж, опубликовав этот роман-фельетон, нашпигованный антисоветскими высказываниями – пусть и из уст «отрицательных» персонажей, – Булгаков вполне мог улыбнуться и сладострастно. Здесь уместно процитировать запись из дневника Е.С. Булгаковой от 15 сентября 1936 года: «Сегодня утром М.А. подал письмо Аркадьеву, в котором отказывается от службы в Театре и от работы над «Виндзорскими». Кроме того – заявление в дирекцию. Поехали в Театр, оставили письмо курьерше.[...] М.А. говорил мне, что это письмо в МХАТ он написал «с каким-то даже сладострастием».
Теперь мы можем попытаться реконструировать эту мистификацию, заодно ответив и на те вопросы, которые пока остались неотвеченными.
Из того, что общеизвестно о «возникновении замысла» и его осуществлении, кроме Ильфа и Петрова не вызывает сомнения участие в этой мистификации Валентина Катаева. Но его роль может быть оценена только с пониманием того, зачем вообще эта мистификация была затеяна и осуществлена. Ведь Булгаков в тот момент жил безбедно: начиная с 1926 года, его прозу перестали печатать, но его пьесы шли во множестве театров, за один 1927 год он заработал более 28.000 рублей; он купил и обставил квартиру и впервые в жизни добился комфорта, который ему был так необходим для спокойного писательского труда. Стало быть, роман был написан не для денег.
В то же время увидеть своё имя на опубликованной прозе Булгаков уже не рассчитывал. С одной стороны, лютая ненависть к нему советской критики, а с другой – вызовы в ГПУ и беседы там по поводу «Роковых яиц» и «Дьяволиады», обыск и изъятие дневника и рукописи «Собачьего сердца» – всё свидетельствовало, что надежды на публикацию прозы нет. Так зачем же он взялся за этот роман-фельетон – притом что прежде он жаловался на необходимость писать фельетоны, которые отнимали у него силы и время, и, как мы теперь понимаем, заведомо зная (с первых строк романа), что он может быть опубликован только под чужим именем?
Логика подводит нас к единственно возможному ответу. Булгаков написал этот роман под заказ той организации, в руках которой находилась в тот момент его судьба, – заказ ГПУ. Это было соглашение, в котором условием с его стороны было обещание оставить его в покое. А со стороны противника? – Его согласие написать советскую прозу. Его остросатирическое перо намеревались использовать в развернувшейся в это время борьбе с троцкизмом. Булгаков знал, что ему по плечу написать эту прозу так, что придраться к нему будет невозможно и что все поймут её, как хотелось бы им её понять.
Как мистификатор Булгаков, искусству мистификации учившийся у Пушкина, о своих тайных ходах никогда никому не рассказывал. Свидетельство этому – «Белая гвардия» (1923), где он сделал повествователем своего антипода (в жизни – В.Б.Шкловского; см. об этом работу П.Б.Маслака «Образ рассказчика в «Белой гвардии»), – что переворачивало идеологические знаки в романе и защищало автора от обвинений в белогвардейщине. В «переговорах» и с ГПУ, и с Булгаковым посредником стал Катаев. Он же убедил Ильфа и Петрова, что, с одной стороны (со стороны ГПУ), мистификация ничем им не грозит, а с другой – может сделать имя; при этом они делали доброе дело, выручая Булгакова.
Булгаков, поистине свято относившийся к любимым женщинам, тем не менее их способности хранить тайну не доверял. Писал он легко и быстро, главным образом по ночам, а потому и ни одна из жён Булгакова ни сном ни духом не ведали о его литературных мистификациях. Амлински считает, что «12 стульев» Булгаков написал в июле – сентябре 1827 года, что хорошо согласуется с выкладками М.П.Одесского и Д.М.Фельдмана о том, что уже в октябре началась редподготовка публикации в журнале. Что же касается воспоминаний Ильфа и Петрова о том, как они писали «12 стульев», то иными их воспоминания быть и не могли: все участники мистификации, как могли и умели, вводили в заблуждение окружающих и прочих современников.
Разумеется, само участие в мистификации поставило их в сложное положение, особенно Ильфа, который ещё долгое время чувствовал себя не в своей тарелке. Дочь Ильфа, А.И. Ильф вспоминала: «Петрову запомнилось поразительное признание соавтора: «Меня всегда преследовала мысль, что я делаю что-то не то, что я самозванец. В глубине души у меня всегда гнездилась боязнь, что мне вдруг скажут: «Послушайте, какой вы к чёрту писатель: занимались бы каким-нибудь другим делом!»
Тем не менее Ильф и Петров не проронили ни звука и тайну сохранили. Более того, им пришлось теперь оправдывать взятые на себя обязательства. По этой причине после публикации «12 стульев» с ведома Булгакова они и стали использовать в своих рассказах и фельетонах булгаковские мотивы, детали и образы, как из опубликованной редакции романа, так и из оставшихся неопубликованными глав (а впоследствии – и из «Золотого телёнка») – вплоть до специально для них написанных Булгаковым рассказов, тем самым вводя в заблуждение и будущих исследователей их творчества. Именно с 1927 года в записной книжке Ильфа появляются записи, в дальнейшем укрепившие его авторитет как бесспорно талантливого соавтора романов.
Обе стороны (Булгаков и ГПУ) пришли к согласию в том, что книга в этой ситуации не может выйти под истинным авторским именем, которое стало красной тряпкой для советской критики. Для реализации проекта было предложено приемлемое для обеих сторон имя Катаева, который и осуществил дальнейшую «сцепку». И если принять эту версию, становится понятным поведение Катаева: он был посредником в этих переговорах и, в конечном счёте, участником мистификации.
Результат оказался удачным для всех. Вот почему Булгакову после выхода «12 стульев» вернули рукопись и дневник и ГПУ оставило его в покое. Но прозе его уже не суждено было быть опубликованной при его жизни. Советская критика и без ГПУ сделала для этого всё возможное.
Остался последний вопрос: почему эту мистификацию проглядело литературоведение? На этот вопрос сегодня ответ уже очевиден. Нашим литературоведением недооценён гений и Пушкина, и Булгакова, как писателей-мистификаторов. Проблема повествователя в их романах у нас практически не рассматривалась – в противном случае мы бы уже давно догадались, как именно и Пушкин, и Булгаков использовали возможность передачи этой роли своему антагонисту. Эту задачу впервые решил А.Н.Барков в его двух основных трудах «Мастер и Маргарита. Альтернативное прочтение» (1994) и «Прогулки с Евгением Онегиным» (1998), но обе книги академическим литературоведением замалчиваются.
Я не строю иллюзий по поводу признания этой мистификации литературоведами. Однако даже в случае их вынужденного согласия с изложенным в книге Амлински нам предстоит упорядочить уже имеющиеся знания о процессе создания и публикации «12 стульев» и «Золотого телёнка» и попытаться найти дополнительные сведения, проливающие свет на причину, по которой Булгаков выдавал московские баранки за одесские бублики, – или предложить какую-то иную версию событий того времени, которая смогла бы объяснить все эти необъяснимые в рамках существующей теории авторства этих романов «совпадения». В любом случае проблема потребует обсуждения.

Владимир КОЗАРОВЕЦКИЙ

Вилли Мюнценберг - красный Геббельс или Геббельс красно-коричневый Мюнценберг

minsk007 Напомнил об одном персонаже и истории современной левацкой пропаганды. Вот текст Латыниной о нем.

И, собственно, поэтому я хотела специально поговорить об антифашистском дискурсе и о борьбе за мир, и о том, кто это придумал; и специально напомнить, что эти два левых слогана, которые, в общем, определяют не только то, что говорится на ОРТ, но и в значительной степени определяют интеллектуальную атмосферу бюрократической и интеллектуальной верхушки на Западе, особенно в Европе: борьба за мир и антифашизм, — что они придуманы в значительной степени российской пропагандой. Более того, они придуманы совершенно одним конкретным человеком, которого звали Вилли Мюнценберг, и который совершенно несправедливо лишен всемирных лавров, которых он заслуживает.
Потому что, вот мы сейчас говорим «геббельсовская ложь». Геббельсовскую ложь придумал не Геббельс. Геббельсовскую ложь придумал сталинский пропагандист и агитатор Вилли Мюнценберг, у которого Геббельс был только скромный ученик. То есть я хочу поговорить о человеке, который создал систему идеологию современной люмпен-бюрократии и свойственных ей мемов; все эти бесчисленные комитеты бойцов за мир и против фашизма, систему манипулирования «полезными идиотами»; который создал в 1923 году по указанию Москвы слово «антифашизм» и заклеймил фашистами всех, кто не является левым радикалом. И именно он в 1933 году доказал, что Гитлер поджог Рейхстаг, который на самом деле был подожжен коммунистом-одиночкой Маринусом ван дер Люббе, спятившим, кстати, в немалой степени от мюнценберговской же пропаганды.
Вот все главные приемы современной массовой пропаганды: представление преступника несчастной жертвой, приписывание своим врагам всех своих преступлений, тотальное игнорирование фактов – все эти приемы, которые сейчас используют и страны-изгои и исламистские террористы, были созданы в 1920-х года именно Вилли Мюнценбергом; кстати, равно как и сама практика создания бесконечных комиссий и комитетов для придания откровенному вранью статуса общественного мнения.
Collapse )
Якен

news.rambler.ru: «Никогда не встречала такого жуткого человека»